Category: литература

мартовский кот

Сказка про барина и двух его приказчиков

Стояла на широкой и полноводной реке деревня средних размеров. Была деревня богата жирными сливками, свежей рыбой, ягодами и грибами летом, ядреными вениками в бане зимой. И был у деревни барин, а у барина... нет, не один, а два приказчика. Степан и Федор. Так как личностями они были видными и примечательными, расскажем о них подробнее.

Степан был солидного возраста, но с сохранившими цвет волосами, большим пузом, длинной и окладистой бородой. Честный муж, семьянин, отец семи детей, богобоязненный прихожанин. Владелец большой полногрудой пятнистой коровы и заставленного всяким хламом заднего двора. Честный, с болящей за семью душой и добрым сердцем. Но не шибко жаловал его барин, грошей хватало только на то, чтобы концы с концами сошлись, да чтоб в семье были все сыты из амбара хозяйского.

Федор же - бедовый рубаха-парень с мелкой, курчавой, драной бороденкой. Щуплый, верткий, хваткий и пронырливый. Любил он всяческие оказии, где чего случилось, узнавать. Одно в нем плохо - пьет и курит, с чертями дружбу ведет. Бедовый, одно слово. Холост он, и то правда - какая ж девка за сорванца пойдет? Однако ж, достаток был у него. Сапоги на московском ранту. Что ни вечер, то пирушка с друзьями. "Нечистым вечерню служит" - судачили втихомолку на завалинке.

Крепко и обильно жаловал барин Федора, и по-божески - Степана. И не мог Степан понять - за что же этого бедолагу Федора так барин жалует. На службе его не часто видно, не то, что Степана, и бьет его барин, случается, - а поди ж ты, посмотри. Экая прорва денег - и все в пропащие руки. То ли дело избу обновить, коровник отстроить...

Часто спрашивал Степан барина - отчего же такая несправедливость? "Погоди, - отвечал барин, - поймешь, всему свое время". Когда оно придет, и почему ждать, было неясно.


Однажды жарким летом стоял барин на покосе. С ним был Степан - барину подсобить, коль понадобится. Солнце стояло в зените, заливая потом спины косцов. Парило.
Откель ни возьмись, на проезжей дороге показался воз. Долго смотрел на него барин, а потом сказал Степану:
- Хочешь знать, сколь рубль дорог?
- Вестимо, отец.
- Тогда ступай к возу, спроси, куда едут.
И пошел пожилой приказчик спрашивать. Долго ли, коротко ли, воротился он обратно.
- В город едут, куда ж еще? - ответил он барину.
- В город, говоришь, - задумчиво произнес барин, закрутив усы. - А спроси-ка, а что они везут-то. Вдруг в хозяйстве сгодится, а?
И пошел приказчик узнавать, что же вез тот воз.
- Рыбу, ваше благородие. Рыбу в город везут, - ответил покрасневший от жары Степан.
- Рыбу, говоришь... оно дело хорошее. Слушай, а спроси-ка, зачем это рыбу в город повезли.
- Слушаюсь, вашбродь!
В третий раз вернулся запыхавшийся Степан.
- Продавать, вестимо, зачем! - сказал он уставшим голосом.
- Ах, продавать, вот оно что, - процедил барин. - Слушай, а почем это они собрались рыбу продать? - снова попросил он Степана.

Воз тем временем уплывал вдаль, к горизонту, в знойном мареве полуденного летнего поля.

Вернулся Степан к барину, и сказал:
- По рупь двадцать хотят взять.
- По рупь двадцать... - задумался барин. - Слушай, может, они нам сейчас по рублю продадут, а? Зачем им до города-то ехать? Далеко и жарко ведь.

И вновь поплелся заморенный Степан через все поле.
- Барин, согласны они. Ежели здесь и сейчас. Рыба - товар нежный...

Подошел к ним Федор. Небрежно поздоровался с барином, насыпал табачку из кисета, и наскоро цигарку свернул. Стоит, курит, шапка набекрень, сапоги со скрипом, салом намазаны. Куражится, черт ему не брат.

Снова на горизонте показался воз.
- Федор, узнай-ка, что везут-то, - окликнул его барин.
- Успеется, вашбродь. Табачок, чай, денег стоит.

Воз почти поравнялся с ними. Размеренным шагом, дымя цигаркой, направился к нему Федор. Постоял, покурил у воза. Погутарил и пошел обратно.
- Барин, значица так. Такое дело, рожь в город везут. Просят рупь пятьдесят за пуд, но здесь готовы по семьдесять копеек отдать, ежели быстро спроворим. Брать прикажете, али как?
- Бери, родной, коль цену хорошую взял, - одобрил барин. - Ну вот, Степан, в этом-то вся и разница.
в поисках себя

Он слишком занят жизнью, чтобы думать о ней

– А где ваш брат? Что он делает?
– Он хозяин промыслового парохода "Македония" и охотится на котиков.
Мы, вероятно, встретимся с ним у берегов Японии. Его называют Смерть Ларсен.
– Смерть Ларсен? -- невольно вырвалось у меня. – Он похож на вас?
– Не очень. Он просто тупая скотина. В нем, как и во мне, много...
много...
– Зверского? – подсказал я.
– Вот именно, благодарю вас. В нем не меньше зверского, чем во мне, но
он едва умеет читать и писать.
– И никогда не философствует о жизни? – добавил я.
– О нет, – ответил Волк Ларсен с горечью. – И в этом его счастье. Он
слишком занят жизнью, чтобы думать о ней. Я сделал ошибку, когда впервые
открыл книгу.


Джек Лондон, "Морской волк"
в поисках себя

по мотивам Хауса

в паре серий Хауса попадалось выражение "мазелтоф". жуть заинтересовало что это такое - оказалось что "мазельтоф" ("мазаль тов" в оригинале) в буквальном переводе с идиш "good luck". но говорится в качестве поздравления. можно перевести и как "поздравляю".

решил порыться дальше в крылатых выражениях на идиш:

"азохен вей" ("аз ох-н-вей" в оригинале) - "боже мой", или "такая боль". сразу представился вариант песни Чайфов "Аргентина-Ямайка": "Азохен вей! Азохен вей! Египтяне-Израиль - 5:0!"

"шлемазл" - типа непутёвый, дурачёк. вот у этого слова вообще интересная история:

"Объясняя имя своего героя, Шамиссо писал в письме от 17 марта 1821 года брату своему Ипполиту, переводчику повести на французский язык: "Шлемиль, или, вернее, Шлемиель, — еврейское имя; оно значит то же, что Готлиб, Теофиль или aimе} de Dieu. В обиходной речи евреев это имя служит для обозначения неловких или неудачливых людей, которым в жизни не везет. Такой Шлемиль ломает палец, сунув его в жилетный карман, он падает навзничь и ухитряется при этом сломать себе переносицу, он всегда является некстати. О Шлемиле, имя которого вошло в поговорку, в Талмуде говорится, будто он состоял в связи с женой раввина, был застигнут на месте преступления и убит. Комментарий обращает внимание на бедствия Шлемиля, который должен дорого платить за то, что другому сошло бы безнаказанно". (Письмо это впервые напечатано в книге К. Фульда "Шамиссо и его время", Лейпциг, 1881.) См. в связи с этим стихотворение Г. Гейне "Иегуда бен Галеви" из цикла "Еврейские мелодии". Слово "Шлемиль" из идиша проникло в немецкий со значением "горемыка", "растяпа".

А шлемазл - искаженное Шлемиль.."

вот такая вот интересная лингвистика.